Франческа лежала спокойно, прекрасно зная, что он делает, зная, что ему необходимо быть с ней в этот подъем, прежде чем он отправится на поверхность, чтобы встретиться со злейшим из своих врагов. Ей хотелось, чтобы он занимался с ней любовью, не останавливаясь. Ей хотелось, чтобы ее тело удерживало его рядом с ней. Ей хотелось, чтобы он находился в безопасности их спальни, в их собственном мире удовольствия, красоты и любви, а не в ночи, где свернулось и поджидало нечто злорадное.
Внезапно она обнаружила себя смеющейся на полу, и ни один из них не мог сказать, как они там очутились. Но едва она снова взобралась на кровать, как он прижал ее к матрасу, склонившись над ней. Его тело было собственническим, а руки сильными, когда он снова овладел ею, занимаясь с нею любовью, пока они оба не оказались в огне. Это был рай, но в тоже время и своеобразный ад. Между ними всегда оставался факт, что он уйдет, что он должен охотиться на немертвых. Ещё долго после того, как свечи догорели и единственным светом остались едва заметные блики на стенах, они лежали свернувшись в объятиях друг друга, тесно прижимаясь друг к другу.
Франческе хотелось, чтобы они носили одну и ту же кожу, ей хотелось именно такой близости. Она желала, чтобы в ее силах было как-то предотвратить наступление грядущего. Она не собиралась просить его не ходить… он должен был пойти. Она чувствовала это сердцем, разумом и душой. Это было то, кем был Габриэль. Впервые она полностью поняла, почему он предпочел сражаться, охотиться. Габриэль был единственным, кто способен победить Люциана. Весь мир, людской и карпатский, зависят от него.
Его руки запутались в ее густых волосах, его рот снова нашел ее грудь.
— Послушай меня, любимая. Услышь меня. Если у меня ничего не получится этой ночью, все в порядке. Ты заберешь Скайлер и нашего ребенка в Карпатские горы. Михаил будет охранять тебя для меня. Ты и только ты воспитаешь нашего ребенка. Я хочу, чтобы наше дитя узнало тебя и узнало меня посредством твоих глаз. Знаю, для тебя это будет трудно, но ты сильная, и я буду жить в твоем сердце. Где бы я ни оказался, я буду терпеливо ждать тебя, зная, что ты справишься с этим делом, которое очень важно для меня. Для нас обоих.
Франческа закрыла глаза, чтобы удержать горячие слезы, грозящие вот-вот пролиться. Она чувствовала его дыхание, такое теплое, на своей коже, его руки, крепко обнимающие ее, прижимающие ее тело к его. Их ноги были переплетены, но все равно этого было недостаточно. Никогда не будет достаточно. Она не могла пойти с ним, а если он потерпит поражение, она не сможет последовать за ним, пока их ребенок не перестанет нуждаться в ней.
Габриэль приподнялся над ней, вглядываясь в ее прекрасное лицо.
— Франческа, ты сможешь сделать это ради нас обоих. Дай мне слово.
— Ты хоть представляешь, о чем просишь меня? — слова вырвались придушенным шепотом, смешавшись с ее дыханием, последние из огней затрещали и погасли. Спальня вновь погрузилась во тьму.
Габриэлю не составляло труда видеть ее обожаемое лицо, блеск слез, которые она мужественно старалась не пролить. Он наклонил голову и попробовал слезинку.
— Ты дала мне больше счастья, чем я когда-либо осмеливался иметь. Я хочу, чтобы наша дочь узнала тебя, Франческа, узнала твою храбрость, твое сострадание, саму твою суть. Ты моя лучшая часть. Я люблю тебя больше жизни на этой земле, больше своей собственной жизни или жизни брата. Я ежедневно благодарю Бога за тебя, — его рот лениво прошелся по ее лицу, вдоль ее высоких скул, уголков ее рта и спустился ниже к горлу. — Пожалуйста, не печалься. То, что я сделал, я сделал в меру своих сил и возможностей. Я не могу сожалеть о своем выборе, и при этом я ничего не изменил бы, кроме краткости времени, которое я провел с тобой. Вечность выглядит прекрасно, когда я знаю, что, в конце концов, разделю ее с тобой, милая.
Франческа сцепила вокруг него руки, крепко прижимая его к себе. Любовь была всепоглощающей, всеохватывающей эмоцией. Он был ее жизнью, каким-то образом ему удалость стать ее жизнью.
— Возвращайся ко мне, Габриэль. Не заставляй меня снова сталкиваться с пустой жизнью без тебя. Сначала я была сильной, потому что как-то убедила себя, что мы работаем на пару, ты охотишься, а я исцеляю. И хотя мы были не вместе, на протяжении многих веков ты был со мной.
Его язык обвел кремовую возвышенность ее груди, затем прочертил линию вдоль ее ребра.
— И я все ещё буду с тобой. Не важно, где при этом будет находиться мое тело, я буду в твоем сердце, в твоей душе, — его рот прошелся над ее сердцем, теплым танцем пламени.
— Ты должен верить, что уничтожишь его, Габриэль. Ты должен знать, что сможешь. Я с радостью помогу тебе. Мы сможем работать вместе. По крайней мере, я смогу поделиться с тобой своей силой и властью.
Габриэль снова улыбнулся в ее атласную кожу, проводя носом по ее груди, не в силах противостоять эротическому искушению.
— В любом случае, ты не сможешь помочь мне. Ты не в силах соединяться с моим сознанием, когда я охочусь. Это опасно, любовь моя. Люциан мгновенно узнает, что ты со мной, и воспользуется мною, чтобы нанести тебе вред. Это более вероятно, чем то, что ты поделишься со мной своей силой. Ты должна доверять мне, я знаю, что делаю.
Ее тело для него было чудом. Где бы он ни дотрагивался до нее, когда бы он ни дотрагивался до нее, это был невероятный опыт. Он передвинулся, чтобы его тело в который раз накрыло ее, его бедра соприкоснулись с ее так, что мог лежать поверх нее. Его тело легко и естественно прижало ее.
Франческа почувствовала его, возбужденного и напряженного, такого горячего от желания, что в ее теле незамедлительно зажегся ответный огонь. Она улыбнулась ему, приподнимая свои бедра, когда он вошел в нее, оставляя ее бездыханной, красивой и жаждущей его снова и снова.
— Просто вернись ко мне, Габриэль, — едва слышно прошептала она напротив его горла. — Я так сильно люблю тебя, и я больше не смогу быть такой сильной без тебя подле меня.
Он был ласковым и нежным, его тело входило в ее длинными уверенными движениями, усиливая ее наслаждение.
— Я всегда буду с тобой, Франческа. В этой жизни или в следующей, для меня есть лишь ты одна. Это обещание, которое, я знаю, что сдержу.
Глава 16
Было далеко за полночь и огни города горели мягким и приглушенным, из-за слоев тумана, повисшего в ночном небе, светом. Но Габриэль, стоя на балконе, смотрел не на город, а на юную девушку, спящую в примыкающей к балкону комнате. Она казалась слишком маленькой для своей огромной кровати, худощавая фигурка, вцепившаяся в плюшевого зверя под затейливо-вытканным одеялом, которое создала для нее Франческа. Его сердце потянулось к подростку. Во сне она выглядела такой уязвимой и невинной. И до сих пор не была в полной безопасности. Она редкий дар для его народа и может стать очень востребованной. Миссия по охране драгоценного сокровища возложена на него, и вес этой ответственности огромен. В своем хрупком теле и одаренном сознании она несла жизнь или смерть для одного из карпатских мужчин.
